Календарь добавлений
«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Рекомендуемые материалы
  • К 200-летию со дня рождения А.В. Сухово-Кобылина
    17(29) сентября 2017г. исполнилось 200 лет со дня рождения выдающегося русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина. 
  • 45 лет Землячеству мологжан
    Традиционная встреча мологжан в этом году посвящена знаковым датам в истории земляческого движения — 45-летию организации и 20-летию официальной регистрации.
  • Программа встречи мологжан 12.08.2017г.
      12 августа в Городском сквере г. Рыбинска состоится традиционная встреча мологжан. Начало в 11 часов.В программе: 11 час.30 мин. Торжественная часть. Выступление учащихся МОУ СОШ №16.12 час.30 мин. Отъезд к поклонному кресту на берег Рыбинского водохранилища (район д. Свингино)13 час.30 мин. Панихида у поклонного креста.16 час.30 мин. Возвращение в Рыбинск. 
  • Из наследия Николая Макаровича Алексеева.
    Ещё не одному поколению предстоит возвращаться к истории Мологи, рассматривая её как яркое и в тоже время трагическое явление в жизни России.
  • Николай Алексеев - подвижник земли Мологской.
    10 июля исполняется 10 лет со дня скоропостижной смерти основателя Музея Мологского края Николая Макаровича Алексеева.Вспоминают его друзья, коллеги, единомышленники:
  • Фильм "Раскинулось море широко..."
     Исполнилось 30 лет с момента выхода на экраны первого фильма "Раскинулось море широко..." кинодилогии "Затопленная Русь" режиссера Николая Макарова.
  • О хранителе истории Мологи
    Вышел в свет Сборник материалов к биографии и избранных статей "Николай Макарович Алексеев", посвященный светлой памяти основателя и первого руководителя Музея Мологского края.
Землячеству 40 лет
Взгляд в прошлое
Видео о Мологе
Фото мологжан
» » Кулига Мологская

Кулига Мологская

  • 8-03-2014, 16:38
  • 4 533
  • 0
  • Статьи
КУЛИГА МОЛОГСКАЯ

Вспомним, как мы гуляли Кулигою,
Как влюблялись над тихой водой…
Вспомним светлое, вспомним счастливое,
Что не смыть никакою бедой.
.С. Хомутов


Посмотрите на карту Мологского района до затопления его рукотворным морем, и вы увидите, как река Молога при подходе к городу «дала колено». Исстари местность, расположенная внутри этого колена носила название Кулига. В.И.Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» приводит такое определение слова кулига: « река дала кулигу, колено, образовав по одну сторону сухую кулигу, мыс, по другую морскую заводь, поемный лужок», «кулижное поле, на расчисте, на пожеге, на мысу излучистой реки». Одного взгляда на карту этой местности достаточно, чтобы убедиться в соответствии ее токованию, данному вдумчивым этнографом, а заодно и подивиться приметливости и языковой мудрости первопроходцев этого края.
Большое колено реки Мологи выпрямлялось у Афанасьевского монастыря, а перед городом река сделала малое колено в противоположную сторону, изобразив, таким образом, вопросительный знак. Внутри его довольно плотно располагались 12 кулигских деревень в четко очерченных границах, обрамленных с востока, севера и северо-запада рекой Мологой, а с юга и юго-запада Череповецким трактом.
Согласно преданию монастырь здесь существовал со второй половины XIY века. Очевидно, и первые деревни в кулигской бору появились очень давно. Название древнейшей деревни, в которой родился автор этих строк, Бортницы, происходит от бортнического промысла. По свидетельству летописцев Древняя Русь пахла медом, который широко использовался на празднествах, быту и торговле. Тогда целые поселения занимались добыванием меда диких пчел. Мед был важнейшей составляющей дани в пользу великого князя. В киевских погребах князя Святослава в 1146 году находилось более 5000 пудов меда. Тогда не было современных ульев, а добывали мед диких пчел в бортных лесных угодьях. «Бортью» называлась пустота в дереве, то есть естественные или выдолбленные дупла, в которых водились пчелы. Добытчиков меда именовали древолазами или бортниками. Вырубая дровяной или строевой лес, бортники берегли толстые дуплистые деревья, где роились пчелы. Чтобы кто-то не присвоил бортное дерево, промысловики вырубали на нем топором свой знак - знамя. По Уложению Русской Правды, тот, кто осмелился присвоить чужую борть и раззменовать её, обязан был уплатить штраф 12 гривен.
Поскольку Кулига до екатерининских времен была монастырской вотчиной, то и мед здесь добывался в основном для монастырских надобностей. Увеличение пахотных угодий привело к истреблению значительной части лесов. В 1814 году русский умелец П.И. Прокопович изобрел рамочный улей, который круто изменил способы содержания пчел, а бортничество уступило место рациональному пчеловодству. У жителей Бортницы, как и всей Кулиги, основным занятием стало животноводство, хлебопашество, а с развитием судоходства многие кулижане участвовали в коневодческом промысле. С переходом судов на паровую тягу отпала надобность в конной силе, и коневодческий промысел прекратился, но кое-кто продолжал подрабатывать на судах в качестве матросов, шкиперов и водоливов.


Монастырская вотчина

Документы об Афанасьевском монастыре свидетельствуют, о том, что Кулижская, Веретейская и несколько деревень Рожаловской волости в древности были монастырской вотчиной. Кто и когда построил недалеко от устья реки Мологи монастырь неизвестно. Согласно преданию чудотворную Тихвинскую икону Божией Матери передал в Афанасьевский монастырь князь Федор Михайлович Моложский, а его благословил этой иконой отец в 1370 году. Очевидно, монастырь здесь был ещё до правления этого князя, то есть во второй половине XIV века монастырь здесь существовал. Упразднение Афанасьевского монастыря произошло после подписания императрицей Екатериной Второй, 25.02.1764 г., манифеста «О секуляризации церковных недвижимых имуществ», когда было закрыто почти две трети русских монастырей, в том числе два1 из них на территории будущего Моложского уезда. Значит, кулижане примерно 4 столетия были монастырскими крестьянами. С 1764 года крестьяне монастырских деревень Кулигской, Веретейской и части Рожаловской волостей Моложского уезда стали государственными или экономическими (по ведомству Коллегии экономии), а Афанасьевский мужской монастырь обращен в приходскую церковь. В 1795 году, по прошению мологжан, та же императрица подписала разрешение на воссоздание возле города Мологи Афанасьевского женского монастыря на месте старого мужского. При этом кулигские крестьяне остались государственными и платили девяти-рублёвый оброк в Приказ Большого Дворца.

Справка. В те годы бывшие монастырские крестьяне Верховского (Кулига), Веретейского, Байловского и Сить-Покровского сельских обществ были объединены в большую Дубровскую волость. В 1865 из Дубровской выделились Веретейская и, при Афанасьевском приходе, возле самого монастыря - Кулижская волости. В 1870 году Кулижская волость упразднена, и её территория включена в Боронишинскую. В 1883 году произведено очередное укрупнение волостей, в результате которого с 1 января 1883 года, Шуморовская волость включена в Веретейскую

Географию Кулиги в XVII веке можно представить по описи 1764 года, когда произошло официальное упразднение мужского монастыря:
«За тем монастырем вотчина в Угличском уезде в Моложском стану: деревня Малый Борок на речке на Ульмице, от монастыря расстоянием в одну версту, в той деревне по последней 744г. (1636г.) ревизии крестьянских душ 11. Деревня Большой Борок, на речке Ульмице, от монастыря в 3 версты – 31 крестьянских душ; к оной деревне пустошь Радилово. Деревня Бортница на речке Ульмице, от монастыря в три версты – 52 души, к оной деревне пустошь Озерки. Деревня Зимишина, на суходоле, от монастыря в 4 версты – 18 душ. Деревня Замошье, на суходоле, от монастыря в 5 верст – 14 душ; к оной деревне пустошь Березина. Деревня Струбишно, на суходоле, от монастыря в 5 верст; в той деревне 18 душ. Деревня Клобуково на суходоле, от монастыря в 5 верст, в той деревне 6 душ; к оной деревне пустошь Язвино и Лисьи ямы. Деревня Верховье, на реке Мологе, от монастыря в 6 верст, в той деревне 53 души, из которых переведено в нижеописанную вновь поселенную после ревизии деревню Харино – 35 душ, к оной деревне пустошь Рычок на реке Мологе. Новопоселенная деревня Харино на суходоле, от монастыря в 7 верст, в оной деревне 35 душ».
У кулижан эта опись вызовет недоумение, так как они знают, что деревня Харино находилась не за 7 верст, а неподалеку от Бортницы. Название деревни Зимишина им незнакомо, да и Борок в XX веке в Кулиге был один. Мне представляется такое развитие событий. Поскольку в новую деревню Харино были переселены жители д. Верховья, то народ её стал именовать Верховьем, только Новым, а прежнюю деревню – Старым Верховьем. И власти эти названия узаконили. Чтобы не было путаницы с деревнями Борок, освободившееся название Харино дали деревне Большой Борок, а Малый Борок стали именовать просто Борок. В Метрических книгах начала XVIII века, когда волость носила имя Дубровской и, короткое время, Кулигской, фигурирует деревня Борок без всяких приложений. В 1871 году Кулигу включили в Боронишинскую волость, и снова возникла путаница с названиями Борок, так как в левобережье реки Мологи тоже существовала деревня Борок с меньшим числом дворов. Ей присвоили имя Малый Борок, а правобережный (кулигский) Борок получил приложение – Большой. На счет деревни Зимишина можно только констатировать, что ее координаты совпадают с местом расположения хутора Бор. Возможно, она сгорела, а затем возродился хутор с другим именем.
Очевидно, на месте всех вышеупомянутых пустошей ранее находились деревни. Так в «Копии ревизской сказки…1710 года» (ГАЯО, Ф.582, оп. 1, д. 907).представлен перечень вотчинных деревень Афанасьевского монастыря в Кулижской волости, в котором эти пустоши числятся деревнями:
Вотчина Афанасьевского монастыря
(Кулижской волости, 1710 г.)
название селений число муж. жен. пустых
и вотчин владельца дворов пола пола дворов
дер. Малый Борок 3 9 10 4
Большой Борок 5 4 1
Новоселка 1 9 6 7
Бортница 4 25 14 1
Зимишное 1 8 5 3
Замоша 1 5 2 2
Струбишное 1 8 2 -
Клобуково 1 4 - 1
Рычок - - 17
Верховье 6 14 2
Радилово - - - 3
Озерко 4 4 - -
Новинка 3 4 - -
Березино 2 4 - -
Харино - - - 4
итого 32 96 42 42

В примечании «Ревизской сказки…» дано объяснение причин опустения дворов в трех деревнях: «дер. Малый Борок: сын земского дьячка Андриан немощен, а сын его Василий взят по указу Великаго Государя в солдаты в 1700 году. Дворовое место пустое служебника Клима Афанасьева: сын его Кузьма Климов малоумен, кормится с женою и с детьми в дальних странах в мiре.
Дер. Большой Борок: один постригся (в монахи, Г.К.) в 1710 г. в Ярославский уезд.
Дер. Харино: один отдан по указу Великого Государя на « Воронеж» (очевидно на строительство судов, Г.К.) в плотники»
Из вышеприведенной описи видно, как мало людей проживало в деревнях 300 лет назад, а в 4 дворах деревни Бортницы ютилось 39 человек. Причина такой скученности людей обусловлена тем, что до 1718 года единицей обложения податью в государственную казну был двор. В этой описи нет деревень: Новая Бортница, Новое Верховье и Подмонастырская Слобода. Эти деревни появились позже. Время возникновения Нового Верховья понятно по вышеприведенной описи 1764 года. В Метрических книгах 1870 года вместо Бортницы появилась Новая и Старая Бортницы, то есть Новая Бортница возникла в 1870 году. Нет в описи 1764 года деревни Подмонастырская Слобода. Вероятно она возникла после возобновления Афанасьевского монастыря, то есть после 1795 года. На карте 1860 года эта деревня названа Слободкой.
Удивительно, но малолюдная в те годы Кулига сумела собрать достаточно денег на возведение каменного храма и каменной колокольни. Монастырские отчеты в Консисторию свидетельствуют, что в 1788 году вместо обветшалой деревянной церкви «на кошт прихожан» был построен и освящен теплый каменный храм во имя Живоначальной Троицы с 3-х ярусной колокольней. А в 1795 году мологжане получили разрешение на воссоздание женского монастыря на месте старого мужского. Наверное, это сообщение обрадовало наших пращуров, так как за многие годы они сроднились с этим светильником православия на кулигской земле. Как и все деревни в излучине реки Мологи монастырь территориально был составной частью местечка, именуемого словом Кулига, и соответственно центром Кулигского Троице-Афанасьевского прихода. К этому приходу были приписаны все кулижане кроме самой дальней деревни Чернятино, приписанной к приходу села Станово.
В советское время население Кулиги сократилось. Наибольшим его число было перед революцией. Так в 1913 году в Афанасьевском приходе, без учёта населения деревни Чернятино (52 двора), приписанной к церкви села Станово, насчитывалось 3390 человек.

Крестьянские заботы

Там чья-то юность,
С песней, с хороводом,
Там прошлое,
Как прерванный рассказ…
Николай Якушев


Жили кулижане скромно, не голодали, но и богатства не видели. Между тем здесь, в Молого-Шекснинском междуречье, были самые богатые, лучшие в области почвы, позволяющие получать отличные урожаи картофеля и других огородных культур, а также лугопастбищных трав. Почти каждая семья выращивала лен. Его обмолачивали, и семена отправляли на маслобойню. Возили льняное семя в г. Рыбинск, а назад – масло и дуранду (прессованный жмых). Из обработанной льняной соломы получали кудель, а из нее пряжу. Затем пряжу с веретен перематывали в моты, обрабатывали и навивали на вьюшки, после чего ткали полотно и шили белье – мужские сорочки и платья. Для выделки льняного полотна имелись огромные разборные ткацкие (из дерева) станки. Когда такой станок собирали в крестьянской избе, то он занимал почти половину помещения.
Заросли ивняка по берегам рек и ручьев способствовали развитию корзиноплетения. Кулижане плели корзины для бутылей, для полевых работ, постилы для саней и легкие санки (корзинки). Корзиноплетение так широко распространилось, что ивового тальника на кулигских ручьях и реке Мологе не хватало. Заготавливали прутья ивы осенью и зимой, так как в это время древесина становится прочной, гибкой и эластичной, да и страдная пора оставалась позади.
Здесь были свои бондарных, санных и тележных дел мастера, специалисты по сапожному делу. Искусно изготовляли лапти, служившие крестьянам и в первые годы советской власти. Широко использовали кулижане дары леса. Смешанный лес за большаком манил обилием грибов и ягод, радовал глаз крупный, как вишня, гонобобель, а за клюквой ездили в лес на лошадях, и за день семья набирала ее целый воз.
Спокойно несла свои прозрачные воды река Молога. В этой чистой красоте кулигской Дорога из Мологи в монастырь и мимо него в деревни Кулиги.
Спокойно несла свои прозрачные воды река Молога. В этой чистой красоте кулигской природы радовали глаз добротные нивы лугопастбищных трав. Кулижане с гордостью вспоминают, как приезжие специалисты говорили, что по витаминно-белковой ценности травы здесь одни из лучших в Союзе. Обширные нивы требовали много рабочих рук и крестьянского пота. Чуть брезжит рассвет – катят по лугу конные косилки, а в неудобьях наступают на зеленую стену косцы. Косовица, копнение, стогование – тяжелая работа. Пот застил глаза, выступала соль на натруженной спине, и все же кулижане вспоминают сенокос как самое веселое время. Ходили парни и девушки на сенокос с песнями и частушками, а поздним вечером, умывшись в водах Мологи, собиралась молодежь после заката солнца танцевать чижика (кадриль). А через три часа снова на сенокос, нельзя в косовицу пропустить ни один погожий час. Споро копнят просохшее сено, и растут как грибы новые стога, добротно уложенные, островерхие и старательно причесанные, так что ни ветер их не растреплет, ни дождь не промочит.
На большей части кулигских полей сеяли в основном яровые хлеба, так как при сильном весеннем половодье озимые могли вымокнуть. Жители Кулиги переживали каждую весну интересное, но беспокойное время. Это весеннее половодье. Здесь заранее скотину переводили на поветь. Выбирали картошку из высокого подвала, закрепляли заборы, сараи, убирали оставшиеся стога сена. И все-таки хозяева усадеб дежурили по ночам в ожидании большой воды, чтобы стихия не застала врасплох.
На это время колхоз для внутрихозяйственных целей имел лодки. Школа отпускала детей на каникулы на все дни половодья, и для них было большое раздолье кататься на плотах от дома к дому. Когда Волга проточит ледяные заторы – пойдет половодье на убыль. Разгулявшаяся вешняя вода настраивает крестьянина на весенний ритм работы. Половодье тешило детвору, пополняло рыбой озера, удобряло землю наносами, и уходила вода в спокойное русло реки Мологи.
Но, несмотря на лучшие в области почвы, стол у жителей междуречья не ломился от избытка продуктов. Специфические условия междуречья (прежде всего риск заливания полей вешними водами) были неблагоприятны для выращивания зерновых культур, так как озимые сеяли только на высоких местах. Не всегда были удачны и яровые хлеба.
При ограниченных площадях пашни прирост населения здесь создал высокую плотность на квадратный километр угодий. По переписи 1917 года, по Боронишинской волости (куда входила Кулига) она составляла 107 человек на один квадратный километр сельхозугодий, тогда как в Голландии в те же годы (с ее интенсивной технологией) составляла 80 человек на ту же площадь угодий. Не случайно в Кулиге было много крестьян-отходников, работавших в городе на извозе, в судоходстве или на лесопильных заводах г. Рыбинска.

По деревням Кулиги

Подмонастырская Слобода
Сделаем небольшую заочную экскурсию по деревням Кулиги. Дома первой деревни Кулигского сельского общества, носящей название Подмонастырская Слобода начинались почти сразу же за северной стеной монастыря. Сельских обществ в Кулиге было три: Кулигское, Верховское и Чернятинское. Из «Посемейного списка Кулигского сельского общества на 1 января 1898 года» узнаем, что в то время в Подмонастырской Слободе насчитывалось 65 дворов. В том списке значатся: Ковальковых – 9 семейств, Вязовых – 7, Журавлевых – 6, Пирожковых – 5, Лобановых – 4, Поручиковых, Коминых, Аникиных, Даниловых, Боровковых – по 3, Пироговых, Аграшиных, Лопухиных, Беляевых и Ковалевых – по 2. и по одной семье – Шепетковых, Охотниковых, Павловых, Орловых, Кощеевых и Бердышевых.
Перед переселением кулижан из затопляемой территории в Подмонастырской Слободе насчитывалось 44 двора. Здесь до революции была мелочная лавка при доме Е.М.Пирожковой, в которой можно было купить: чай, сахар, белую и ржаную муку, горох, орехи, крупу, соль, постное масло, крендели, пряники, табак, мыло, спички и керосин. Такие лавки с годовым оборотом от 150 до 400 рублей с товарами первой необходимости в те годы были во многих деревнях. Владельцы лавок имели скромный, но уверенный приработок, а занятые полевыми работами крестьяне охотно пользовались услугами местных лавочников.
Каждая деревня интересна своими выдающимися представителями. Из Подмонастырской Слободы происходит министр Анатолий Николаевич Комин и его сестра Антонина Николаевна Ларионова. Из другого семейства Коминых - старейшая мологжанка Мария Ивановна Кувшинникова. Активными соучастниками дел землячества являются также уроженцы Подмонастырской Слободы Василий Иванович Ковальков и его родственник, художник, Михаил Лвович Ковальков. В Подмонастырской Слободе родилась мать ярославского поэта Евгения Феликсовича Чеканова, одно из стихотворений которого читайте ниже.

Мать смотрит в море

Забывчиво детское горе, И снова из тьмы выплывая,
Но часто, стирая белье, Пред ней возникает, как рай,
Глядит моя мама на море, Её колыбель заревая -
Что смыло деревню её. Заросший черёмухой край.

И снова глаза её полны Но рядом взлетает на сушу
Соленых непрошеных брызг. Валов разъяренных орда
И снова пред мною не волны, И с ревом в открытую душу
А крыши задумчивых изб… Ознобная хлещет вода .

И ту, что досель не забыла. Затоплены нивы и рощи.
Находит она, наконец. У моря не взять ничего.
И видит – снимает стропила, Но мама не плачет, не ропщет,
Стараясь не плакать, отец. Лишь молча глядит на него.

И машущих видит подружек, У края земного заката
И скарбом заваленный плот, Ни слова не скажет она,
И странные черные шлюзы Когда подползёт виновато
Под стражей железных ворот И ноги лизнет ей волна.

Министр из Кулиги

В Подмонастырской Слободе родился, 20 июня 1926 г., будущий министр, доктор экономических наук, профессор, Анатолий Николаевич Комин. С переселением в город Рыбинск он учился в школах №16 и №35 (обе за Волгой). После окончания средней школы, в 1944 году, А.Н.Комин был призван в ряды Советской Армии и отправлен на фронт. Во время следования к месту назначения ему довелось встретиться с отцом. Вот как описывает этот случай его сестра Антонина Николаевна Ларионова: «Осенью 1944 года наш отец ехал с фронта на побывку и ожидал поезда на Ярославском вокзале в Москве. В это время эшелон, в котором Толя следовал к месту нахождения своей воинской части, проходил через Москву и остановился у Ярославского вокзала. И вот по какой-то невероятной счастливой случайности они, отец и сын, встретились на перроне. Встреча была короткой, но трогательной. Солдаты плакали, глядя на них, и говорили: «Держитесь, скоро конец, победа наша близка». А.Н. Комин пережил радость победы, но ещё два года исполнял воинский долг.
После демобилизации из армии в 1947 году, Анатолий Николаевич поступил в Московский Государственный Экономический институт. В 1952 году с отличием окончил это учебное заведение, а через три года – аспирантуру при нем. Затем успешно защитил кандидатскую диссертацию. В 1970 году стал доктором экономических наук. С 1955 года А.Н. Комин работал в Госплане СССР как специалист в области ценообразования. Он опубликовал три монографии по вопросам ценообразования и финансов.
В связи с образованием Государственного комитета цен в 1965 году А.Н. Комин работал в этом ведомстве в ранге заместителя председателя, а после распада СССР – Генеральным директором Центра цен.
Профессор А.Н. Комин награждён двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», медалями. Он не забывал день ежегодной встречи мологжан в городе Рыбинске и мне помнится, с каким увлечением Анатолий Иванович разучивал вместе с нами в скверике у старой биржи песню В.А.Сусанина «А мне бы в Мологу». В коротких беседах с ним о перестроечных событиях я чувствовал его боль за будущее России.
Умер Анатолий Николаевич Комин в Москве, 10 апреля 1997 года.
На земляческие встречи продолжает приходить его сестра, учительница, Антонина Николаевна Ларионова.

Мария Ивановна Кушинникова

В Подмонастырской Слободе в семье Ивана Васильевича и Анны Степановны Коминых родилась, 1 января 1921 года, активный ветеран «Землячества Мологжан» Мария Ивановна Кувшинникова. Ее отец Иван Васильевич Комин, в надежде заработать деньги на поднятие своего крестьянского хозяйства, приобрел в период НЭПа2 патент (всего то на 4 месяца) на торговлю мясом. За это его, после отмены НЭПа, лишили гражданских прав и обложили повышенным налогом. Между тем, пришло время, когда ЦК ВКП (б)3 объявило очередную войну крестьянству, начав сплошную насильственную коллективизацию и людоедское раскулачивание. Комины имели обыкновенный крестьянский дом, одну лошадь, что по меркам того времени характеризовалось как середняцкое хозяйство. Тем не менее, партийные активисты причислили их к кулакам. Конфисковали дом, лошадь, корову и все остальное имущество вплоть до постельных и носильных вещей. Самого Ивана Васильевича сослали на три года в Магадан4, а его супруге Анне Степановне с двумя малыми дочками и золовкой Марией Васильевной позволили только дожить в доме до наступления теплого времени.
Мария Ивановна нередко вспоминает случай из того далекого детства, который особенно запечатлелся в ее памяти. Когда в холодную февральскую ночь 1930 года ее маму разбудил настойчивый стук во входную дверь. «Вставайте, за нами пришли!», - тревожно прокричала она спящим дочерям. Анна Степановна слышала, что есть случаи, когда высылают всю семью вместе с детьми и стариками.5 Открыв входную дверь, все четверо увидели родную лошадь. Убежала она от незнакомых людей. Лизнув хозяйку, лошадь со вздохом положила голову ей на плечо. И тут дочурки увидели, как из больших умных и добрых глаз лошади покатились слезы. Непроизвольно расплакались и они, а с ними зарыдали Анна Степановна и, жившая всю жизнь с ними, золовка Мария Васильевна.
Весной пришлось искать угол для жилья. Анна Степановна устроилась работать дояркой. Через три года вернулся из магаданской ссылки Иван Васильевич и устроился работать в райпотребсоюз. В свободное время Комины заготовляли клюкву и грибы, которые росли на мологской земле в изобилии. Но не прошли даром переживания Анны Степановны, она скоропостижно умерла, когда старшей Маше исполнилось только 13 лет. Стал Иван Васильевич сам белье стирать и хлеб печь, а затем дочек этой премудрости научил. Но не загружал их работой, а сам трудился не жалея сил, дав дочерям возможность окончить полную школу и получить педагогическое образование.
Вскоре началось переселение мологжан. У Коминых не было своего дома, но жаль было расставаться с родным краем, местом упокоения матери и всех предков. В Рыбинске Иван Васильевич не прижился, и после того, как дочери вышли замуж, уехал в деревню Дуброво бывшей Веретейской волости, находящуюся недалеко от залитого морем разоренного родного пепелища.
Изначально Мария Ивановна работала учителем русской словесности. Она учила школьников в Угличском районе, в деревне Середнево и в ремесленном училище города Рыбинска. 9 лет ей довелось руководить оргмассовой работой в обществе ДОСААФ. С 1 января 1963 года Мария Ивановна стала художественным руководителем Городского сада. Здесь проявились её организаторские способности по устройству разного рода интересных мероприятий и праздников. В результате её стараний этот очаг культуры много лет отличался высокими показателями в своей работе. За годы работы на поприще Министерства Культуры Мария Ивановна получило множество похвальных грамот, в том числе подписанных министром культуры Е.А. Фурцевой.
Мария Ивановна с радостью восприняла желание своих друзей мологжан собираться на ежегодные земляческие встречи в Городском саду. Во время этих встреч мологжан встречала романтическая музыка духового оркестра. На площадке перед эстрадой кружились пары пришедших мологжан. А у входа происходили новые встречи и новые объятия людей, породненных общей болью о своем отчем крае.
А какой семейный стол мы устраивали в Доме учителя! Он располагался рядом с Городским садом в здании бывшего Толгского подворья. Мужчины расставляли столы, а женщины разделывали и раскладывали продукты на тарелки. Многие приносили свои простые, но необычно вкусные «деликатесы»: пироги с разнообразной начинкой, особого засола капусту и грибы, оригинальные салаты. Первым делом выбирали ведущих и непременно всегда присутствовал баянист. С высоты нынешнего времени эти встречи мне кажутся, все-таки, сердечней и родней. Основная причина их особой теплоты, как мне думается, заключалась в том, что нас тогда собиралось немного, 30-40 человек. А когда, в начале 90-х годов, возникла необходимость устройства трапезных столов на 80 и более человек, тогда пришлось перейти из уютного Дома учителя в просторную столовую на Слипе.
В Кулиге почти у всех в каждой деревне имелась дальняя или ближняя родня. В частности, род Коминых был в родстве с родом Корсаковых, так как бабушка Марии Ивановны Кувшинниковой по материнским линиям, Парасковья Протасьевна родная сестра Елизавете Протасьевне Коршуновой, которая приходится мне бабушкой по материнской линии.
После 80-летия Мария Ивановна Кувшинникова поручила земляческие заботы своей дочери Марине Борисовне Сивушкиной, но продолжает болеть при наших неудачах и радоваться успехам «Землячества Мологжан». День рождения у Марии Ивановны Кувшинниковой совпадает с новогодним праздником и 1 января 2011 года старейшая мологжанка встретила свой 90-летний юбилей. Дай Бог доброго здравия и многие лета Вам, дорогая Мария Ивановна !

Большой Борок

Предприниматели Земсковы
Дорога из Подмонастырской Слободы шла между овсяных полей в деревню Большой Борок. Эта и последующие деревни Новоселка и Харино располагались на левом берегу ручья Ульмица. Согласно «Посемейному списку…на 1.01.1898г.» из 58 семейств деревни Большой Борок здесь было: Бабушкиных – 13, Усановых – 11, Земсковых (Земскiх) – 5, Нориновых и Рябковых – по 4, Мусиновых, Блохановых, Кононовых и Милициных – по 2, Шуваловых, Кузнецовых, Васильевых и Евграфовых – по одной семье.
В деревне имелись две мелочные лавки, кузница, а также маслодельное производство с двумя сепараторами, вырабатывающее голицинское и сливочное масло. Годовой оборот маслодельни оценивался в 10100 рублей. Маслозавод принадлежал семье Василия Афанасьевича и Хионии Ивановны Земсковых. Дочь псаломщика Афанасьевского монастыря И.Е.Сосновского Хиония Ивановна в 1887 году была выдана замуж за матроса первой статьи В.А.Земскова. В возрасте 41 года Василий Афанасьевич скончался и маслодельным производством, а также землею в 302,4 десятины, заведовала Хиония Ивановна. Затем владельцем стал ее старший (1888г.) сын Павел, а за ним средний (1900г.) – Александр. Ко времени объявления Земсковых лишенными избирательных прав достиг совершеннолетия третий сын Николай, в результате все семейство Хионии6 Ивановны, включая двух снох, стали лишенцами.
В 1931 году оба хозяйства: Хионии Ивановны с семьей сына Александра и Павла Васильевича Земсковых налоговые органы обложили такими налогами, которые невозможно выплатить. В том же году оба дома вместе с имуществом были описаны и проданы с торгов.
Даже спустя четыре года после их разорения, на заявление жены А.В.Земскова Лидии Васильевны президиум Мологского РИКа реагировал так:
Слушали: Заявление о восстановлении в избирательных правах Земской Лидии Васильевны, происходящей из д. Б. Борок Кулигского с/совета. Заявительница совместно с мужем до и после революции до 1926 года имели маслодельный завод с применением наемной рабочей силы. Лишена избирательных прав в 1926 году, в последующих ходатайствах о восстановлении в избирательных правах также отказано. В сельской местности не проживает ряд лет.
Постановили: в восстановлении в избирательных правах отказать.
Выписка верна, зав. общим отделом Басилов
10.10.1935г.
Стоит заметить, что под формулировкой «лишение избирательных прав» фактически подразумевалось полное поражение в правах. Лишенцы облагались повышенными налогами. Им не полагался хлебный паек и покос на Мологском лугу. В разгар кампании по раскулачиванию большинство из них были высланы в отдаленные районы страны и в так называемые исправительные лагеря.
В Большом Борке находилось также отстоечное, принадлежащее брату мужа Х.И.Земсковой Павлу Афанасьевичу. Очевидно, П.А.Земсков за женою, Александрой Николаевной, урожденной Боровковой, получил хорошее приданое. Надо полагать, и сам он проявил завидную предприимчивость, так как вскоре стал владельцем имения Павловское в Рожаловской волости, состоящее из 1325,6 десятин земли, клепочной мастерской, паровой мукомольной мельницы с маслобойным заводом и маслодельным производством. В паровой клепочной мастерской П.А.Земскова производилась клепка боковых досок для цементных бочонков, отправляемых в г.Ростов на Дону. В списке владельцев крупных лесных угодий за ним числилось 351 десятина леса и назван П.А.Земсков, в этом списке, Петроградским купцом. Наверное, потому его имени нет ни среди мологских лишенцев, ни в списках раскулаченных.
Отобрав усадьбу у П.А.Земскова, власти забыли про его дом в имении Павлоское. Вспомнили о нем лишь в 1927 году, когда имущество, а также оборудование маслодельного и маслобойного заводов было разворовано. Примечательно то, что в кухне его дома жил сторож, тем не менее, были украдены: паркетные полы, рамы, стекла, изразцы печей и даже кирпичи.
.
Архимандрит Павел

Блажен, кто кротко, молчаливо
идет за Господом Христом.
И крест несет свой терпеливо
на жизненном пути своем.
Архимандрит Павел

Афанасьевская обитель стала колыбелью и духовной школой для будущего иеромонаха, а затем игумена и архимандрита, уроженца деревни Большой Борок Боронишинской волости Мологского уезда Павла Александровича Груздева. Документальных данных о его пребывании в монастыре нет. Нет его и в списках Афанасьевской женской трудовой артели, зарегистрированной в 1919 году, когда советская власть объявила монастырское имущество и пожертвованные монастырской общине земли государственной собственностью. В списке членов артели в 1920 году числятся пять мужчин: 85-летний Александр Прохорович Масленников, пришедший в монастырь с супругой Александрой Павловной, 50-летний конюх Иван Борисович Заварин (уроженец кулигской деревни Харино), работавший на конюшне с 1896 года, 14-летний подпасок Миша Репкин, столяр Н.В.Репкин (житель д. Старой Бортницы) и беженец из Белоруссии Василий Белига. Напротив его фамилии приписка: «слабоумный беженец пастух». В списках артели поздних лет фигурируют только две фамилии: Заварин и Белига. Кроткий Иван Борисович Заварин посвятил всю свою жизнь заботе о лошадях. Физически сильный В.Белига в летнее время пас скот, а в зимний период он был незаменим в снабжении водой скотного двора и конюшни. Отсутствие в списках имени Павла Груздева очевидно можно объяснить тем, что он в основном служил при храмах в качестве алтарника, чтеца и звонаря. Сам о. Павел в своей автобиографии написал, что он в обители: «пас коров, звонил на колокольне и приучался к чтению в храме», а также учился в Афанасьевской церковно-приходской школе.
Документы Государственного архива Ярославской области позволяют проследить родословную Груздевых по мужской линии со времён царствования Екатерины Второй. Именно тогда, около 1765 года, родился предок П.А.Груздева Леонтий. При той же императрице, в 1782 году, родился его сын Терентий Леонтьевич. Супругой его стала Анна Дмитриевна. Прапрадед о. Павла Иван Терентьевич родился (1805г.) при Александре Благословенном, а умер (1873г.) при царе-освободителе. Супругой его была Парасковья Александровна. В николаевскую эпоху (03.02.1832г.) родился прадед будущего архимандрита Алексей Иванович. Его женой была Фекла Карповна, которая не дожила всего один год до рождения правнука Павла. Дед Павла Александровича Иван Алексеевич родился (03.01.1860г.) за год до отмены крепостного права Александром Вторым. Супругу деда бабушку о. Павла именовали Марьей Фоминичной. А при другом правителе с именем Александр родился (07.08.1888г.) отец будущего священнослужителя Павла Александр Иванович.
27 января (ст. ст. Г.К.) 1910 года в Успенской церкви Афанасьевского монастыря священник Иоанн Торопов с диаконом Димитрием Михайловиче Преображенским и псаломщиком Константином Смирновым совершили таинство брака 21-летнего крестьянина д. Борки Александра Иванова Груздева с 19-летней крестьянкой д. Новоселки Александрой Николаевой Солнцевой.
3 (16) августа 1911 года в молодой семье появился первенец, которого нарекли Павлом. Запись в Метрической книге Мологского Афанасьевского монастыря за 1911 год в первой части: «О родившихся» гласит:
Август, 3 дня рожден, 3 дня крещен Павел
. Родители: деревни Борки крестьянин Александр Иванов Груздев и законная жена его Александра Николаева, оба православного вероисповедания.
Восприемники: деревни Новоселки крестьянский сын Павел Николаев Солнцев, деревни Борки крестьянская девица Александра Иванова Груздева.
Таинство совершали: священник Иоанн Николаев Торопов с псаломщиком Константином Ивановым Смирновым.
Изменения в большом роде Груздевых до 1917 года позволяет наглядно проследить «Посемейный список Кулигского сельского общества Боронишинской волости Моложского уезда на 1 января 1898 года»:

Ф.И.О. возраст дата примечание
рождения
Груздев Алексей Иванов 65 7 февр.1832 прадед архимандрита Павла
Алексея Иванова жена
Фекла Карповна 66 прабабушка архиманд.Павла
Ивана Алексеева сын Иван 37 3 янв. 1860 дед архимандрита Павла
Ивана Алексеева жена
Марья Фомина 37 бабушка архимандрита Павла
Ивана Алексеева сыновья:
1.Александр 9 4 авг. 1888 отец архимандрита Павла
2.Иван 2 22 июня 1895 дядя ,, ,,
дочери: Ольга 14 тетя ,, ,,
Приписка 1915 года:
Александра 23 тетя ,, ,,
Елизавета 16 тетя ,, ,,
Анна 13 тетя ,, ,,
Приписка 1919 года.
Александра Иванова
жена Александра Николаева 28 мать ,, ,,
Александра Иванова сыновья:
Павел 7 архимандрит Павел
Алексей 1 брат архимандрита Павла
Дочь Ольга 5 сестра архимандрита Павл

Позднее семья брата Александра Ивановича (родителя о. Павла) Ивана Ивановича отделилась. В его дом переселились: сестра Елизавета и мать Марья Фоминична. Тем не менее, семейство Александра Ивановича Груздева ко времени переселения из затопляемой местности оставалось довольно большим. Состав его запечатлен в «Подворной книге деревни Большой Борок Кулигского сельсовета Мологского района» за 1935 год:
Груздев Александр Иванович глава хозяйства 04.08.1888г.
Груздева Александра Николаевна жена хозяина 02.10.1890г.
Груздев Павел Александрович сын хозяина 16.08.1911г.
Груздев Алексей Александрович сын хозяина 1921г.
Груздева Антонина Александровна дочь хозяина 1923г.
Груздева Татьяна Александровна дочь хозяина 1927г.
Груздев Борис Александрович сын хозяина 27.04.1928г.
Умер 26.08.1928г
Груздева Вера Александровна дочь хозяина 12.04.1929г.
Умерла 01.08.1929г.
Груздев Александр Александрович сын хозяина 1932 г.
Постройки: дом и двор деревянные, крыты дранью. В хозяйстве корова.

Детство Павла Груздева омрачено голодным временем, вызванным Первой мировой войной и революцией. Эти трудности обусловлены тем, что главного работника семьи, родителя Павла, Александра Ивановича призвали в армию. На руках его матери Александры Николаевны осталось двое малых детей, да и у дедушки с бабушкой последним дочерям только минуло 15 и 12 лет. Поэтому семья бедствовала. В это голодное время Павлик стал бегать в Афанасьевский монастырь, в котором с радостью его встречали сестры его бабушки: монахиня Евстолия (в миру Евдокия Фоминична Петрова) и инокиня Елена, а также тетя Ольга, сестра отца, Ольга Ивановна Груздева. Инокиня Ольга была искусной вышивальщицей и иконописицей. Тети обратились к игуменье и она назначила Павлику первое послушание пасти цыплят и кур, а затем пришло время прислуживать при алтаре. С возмужанием ему поручалось послушание на более тяжелой работе на скотном дворе. Его тети и монастырская среда привили отроку Павлу любовь к Православной Церкви и заложили в нем незыблемые христианские критерии оценки явлений суетной мирской жизни.
Во время пребывания послушника Павла в Афанасьевском монастыре у него произошли две встречи со святителем Тихоном. Во время посещения Мологской обители в дни празднования 300-летия Дома Романовых «Владыка Тихон благословил маленького Павла памятными монетами и медальками, выпущенными по случаю юбилея». Вторая встреча со святителем, теперь уже Патриархом, произошла в 1918 году, когда он «подарил Павлу Груздеву подрясник, скуфейку и четки, тем самым, благословив его на монашество»7.
После вселения в Афанасьевский монастырь колхоза «Борьба» и разорения всех храмов (в конце апреле 1929 г.), П.А.Груздев уехал в г. Новгород, где работал на верфи Деревяницы, расположенной возле Варлаама-Хутынского Спасо-Преображенского монастыря. В этой мужской обители он проводил все свободное от работы на верфи время. В этом монастыре «Павел Груздев, по благословению епископа Алексия (Симанского), будущего Патриарха, Павел принимает постриг в рясофор8».
В1932 году большевики изгнали монахов из Варлаамо-Хутынской обители, и в мае инок Павел возвратился в родительский дом. К этому времени в родной его сердцу, но оскверненной богоборцами Афанасьевской обители разместился персонал Молого-Шекснинской селекционной зональной станции и многие жители Подмонастырской Слободы, Большого Борка и деревни Новоселки работали на полях этой организации. Павел Александрович тоже поступил сюда и работал на скотном дворе.
Перед затоплением Молого-Шекснинского междуречья Зональная станция и около 40 семей из вышеназванных деревень переехали в 1938 году вместе с ней в Ярославский район, а часть семей, в том числе и семья Груздевых, переселились в г. Тутаев.
В Тутаеве Павел Груздев был постоянным прихожанином и пел на клиросе Вознесенской церкви9, настоятелем которой был иеромонах Николай (Воропанов), вскоре ставший духовным отцом Павла. Иеромонах Николай был близко знаком с репрессированным архиепископом Пермским Варлаамом, временно управлявшим, с декабря 1927 года, Любимским викариатом Ярославской епархии. Архиепископ Варлаам после ссылки был лишен советскими властями права выезда из Северного края, поэтому жил в Вологде. В ноябре 1940 года его снова арестовали и заключили в вологодскую внутреннюю тюрьму НКВД. Архирея обвинили в создании контреволюционной организации церковников10. Вскоре священно- и церковнослужителей г. Тутаева постигла та же участь: их обвинили в создании под руководством архиепископа Варлаама антисоветской организации церковников.
13.05.1941 года арестовали П.А. Груздева. При обыске в доме Груздевых изъяли все, что берег Павел Александрович, связанное с любимыми его сердцу: ликами святых, репродукциями храмов и монастырей. Изъяли все собранные им иконы. Возможно, у него хранились некоторые реликвии из разоренного богоборцами Мологского Афанасьевского монастыря, спасенные им от варварского уничтожения, когда осквернители жгли святые иконы. Начались мучительные ночные допросы, на которых следователь НКВД11 Спасский выбил Павлу Александровичу все зубы. Вину П.А.Груздева следователи сформулировали так: «…Груздев, будучи участником указанной антисоветской организации, проводил по указанию Воропанова активную антисоветскую деятельность, участвовал в нелегальных сборищах, размножал и распространял среди верующих стихотворения антисоветкого содержания, клеветал на политику ВКП(б) и Советского правительства и условия жизни в Советском Союзе»12.
19 июля 1941 года в г. Ярославле трибунал войск НКВД начал суд по «делу Ряшенцева». Дело назвали по мирской фамилии архиепископа Варлаама. 30 июля 1941 года был объявлен приговор. Прихожанка Успенской церкви села Болобаново Валентина Михайловна Владимирова предоставила мне список осужденных по этому делу, записанный ею со слов о. Павла, когда он был уже священником:
1.Архиепископ Варлаам (Ряшенцев Виктор Степанович) –
расстрелян13
2.Иеромонах Николай (Воропанов Александр Иванович) из
храма святителя Леонтия г. Тутаева – расстрелян
3.Протоиерей Анатолий (Неклюдов) – расстрелян
4.Протоиерей Александр (Покровский Александр
Константинович) – расстрелян
5.Монахиня Олимпиада (Пальчикова Ольга Димитриевна) –
расстреляна
6.Прислужник Павел (Павел Александрович Груздев)
приговорен к расстрелу, но расстрел заменен ссылкой на 6 лет в Вятлаг.
7.Антонина Федоровна Мохова – 8 лет
8.Смирнов Иван псаломщик храма святителя Димитрия
г. Тутаев – 6 лет
9.Елизавета Димитриевна Поваренкова – 3года
10.Старуха Екатерина (из Вологды) – 3 года
11.Анастасия Васильевна Генеральская – 3 года
12.Мария – 3 года
13.Анна Васильевна – 3 года
…Пережив ад Вятских лесозаготовительных лагерей, Павел Александрович вернулся в голодном 1947 году в г. Тутаев. Но недолго довелось подышать воздухом родного края. В 1949 году его снова «за прежние вины» арестовали и сослали «на вечное поселение» в Казахстан и только спустя год после смерти Сталина, осенью 1954 года, он вернулся в родительское гнездо. Устроился на работу и, конечно же, в храм пошел. Узнали его, хоть и одиннадцать лет пропадал, и предложили Апостол читать. Читал он громко, а так как тексты богослужений знал наизусть, то отчетливо произносил церковнославянские слова.
В те годы Церковь испытывала острую нужду в священнослужителях, и 25 апреля 1955года Павел Александрович направил епископу Исайе письменную просьбу: «причесть мое недостоинство к лику служителей святого Алтаря»14. Но для официального рукоположения в те годы требовалась и официальная реабилитация светских властей, поэтому на прошение П.А.Груздева от епископа Угличского Исайи последовала резолюция: «Необходимо снятие судимости, хлопочите». Только 21 января 1958 года в Президиуме Верховного Совета СССР дошла очередь до фамилии П.А.Груздева. Судимость с него была снята. В марте в епархиальном управлении был произведён положенный допрос ставленнику Павлу Груздеву и принято от него Клятвенное обещание.
9 марта 1958 года Павел Александрович Груздев за божественной литургией в Феодоровском кафедральном соборе г. Ярославля рукоположен преосвященным Исаией епископом Угличским в сан диакона, а 16 марта, в Крестопоклонное воскресение - во священника. 24 марта определен настоятелем Воскресенской церкви села Борзова Рыбинского района. Так исполнилась давняя мечта инока Павла.
В этом же году 13 ноября умер его отец, зная, что сын стал священником. Мать пережила мужа на три года и умерла 25 августа 1961 года. Отец Павел записал в своей тетради: «Помяни, Господи, раба Твоего Александра, умершего 13-го н.ст. ноября 1958 г., в 2 часа ночи. Год рождения его 1888, в г. Мологе, деревня Борок. Похоронен в г. Тутаеве на Леонтьевском кладбище. Всю жизнь был усердный к Богу молитвенник.
Помяни, Господи, рабу Твою Александру, умершую 25 августа по старому стилю – 7 ноября н.с. 1961 г., в 2 часа дня. Год рождения её 1890, г. Молога, дер. Новоселка. Похоронена на том же кладбище рядом с Тятей.Была милосердна яко самарянин.
Помяни их, Господи, Царство им Небесное.
Верующие Воскресенского прихода полюбили о Павла. Узнав о предстоящем переводе его в Гавриловямский район, обратились к епископу Исаие с просьбой оставить при храме с. Борзова священника Павла: «…Священник отец Павел для нашего храма является беспримерным настоятелем, прекрасным певцом, замечательным чтецом, очень хорошим хозяйственником, трезвого поведения. …Для верующих отец Павел является отцом, для детей товарищем, всегда ласков и довольный, благодарный …».
7 марта 1960года Павел Александрович, в соответствии с его прошением, переведен настоятелем Троицкой церкви села Верхнее-Никульского Некоузского района. Примечательно то, что он был назначен в уцелевшую часть Мологского края, каковыми являются территории Некоузского и Брейтовского районов. Стены храма Живоначальной Троицы помнят, как почти два века назад в нем маленький Федя, будущий академик живописи Федор Григорьевич Солнцев, запоминал изображения церковной утвари, которые воспроизводил потом на полях ученических тетрадей. Этот храм с шоссейной дороги виден издалека, как великолепный букет Божиих цветов, а еще интереснее и величественней он смотрится с того места, где река Ильдь, над которой он возвышается, вливается в реку Сутку. С южной стороны Троицкого храма покоится некрополь с могилами местных дворян, а за оградой, на общем кладбище, сохранилось место упокоения матери замечательного мастера иконописи, художественного оформления святцев и иконостасов, художника-археолога Ф.Г.Солнцева. В этой же церкви молился и причащался его брат художник-мозаичник Егор Григорьевич Солнцев.
Через год, ко дню Святой Пасхи, о. Павел был награжден фиолетовой скуфьею.
16 августа 1961года он направил прошение архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму с просьбой удостоить его монашеского пострига. «Перешагнув на вторую половину моего века молю и прошу Господа и преподобного Антония Римлянина, в коего день памяти я родился, провести остальные дни моея жизни в монашеском чине, к коему имею желание во вся дни жизни моея. …»,- написал в прошении о. Павел. 4 января на рапорт архепископа Никодима о пострижении в монашество священника Павла последовала резолюция Святейшего Патриарха.Алексия: «Благословляется». 12 ноября 1961 года в Феодоровском кафедральном соборе г. Ярославля от руки архиепископа Ярославского и Ростовского Никодима священник Павел Груздев принял пострижение в мантию. С этого дня он стал монашествующим священником, то есть иеромонахом.
Через два года ко дню Святой Пасхи Святейший Патриарх Алексий наградил иеромонаха Павла наперстным крестом, а 29-го марта 1966 года, тоже ко дню Святой Пасхи, он был награжден саном игумена.
4 августа 1971 года ко дню Святой Пасхи Святейший Патриарх Пимен наградил игумена Павла Палицей, а 20 апреля 1976 года тем же Патриархом он был награжден крестом с украшениями.
10 мая 1983 года настоятель Троицкой церкви с. Верхне–Никульского игумен Павел Груздев, по благословлению Патриарха Пимена, возведен митрополитом Ярославским и Ростовским Иоанном в сан архимандрита.
В Верхнее–Никульском священноархимандрит Павел быстро завоевал симпатии местного населения, прежде всего тем, что в любой беде давал духовное утешение и оказывал реальную, в том числе, и материальную помощь. Уважало его и местное руководство за участие в общественных хозяйственных делах. Если колхозники выходили на сенокос, то отец Павел оказывался впереди всех. Председатель колхоза при отеле коров всегда посылал за ним, потому что он умел, как никто другой принимать отел коров. У прихожан принято просить благословение на те или иные решения в своей жизни, и советы отца батюшки оказывались весьма полезными, причем многие позже замечали, что отец Павел предвидел их будущее. Вскоре даже в соседних районах о нем распространилась молва как о благодатном старце, а познакомившиеся с ним священнослужители, как правило, впредь становились его духовными чадами. В выпущенной в 2006 году московским издательством «Отчий дом» книге «Архимандрит Павел (Груздев)» приведены воспоминания 37 очевидцев об отце Павле. Среди них большая часть: священники, игумении и игумены возрождаемых монастырей, а также монахини, реставраторы, его духовные чада. И почти все они пишут о благодати исходившей от него и о наделении Господом, о. Павла дарами: совета, исцеления и прозорливости.
Очевидно, подпор Рыбинского водохранилища поднял уровень грунтовых вод под селом Верхне-Никульское и привел к усадке фундамента под Троицкой церковью. Однажды отец Павел мыл полы в летней части храма. Неожиданно в руку вонзилась заноза. Боль заставила бросить тряпку и выйти из храма. В этот момент рухнул один из куполов церкви. Многотонные каменные глыбы разрушили алтарь и все убранство летнего храма. Остались в целости только киот с особенно почитаемой о. Павлом иконой «Достойно есть»15. Так, Промыслом Божиим, старец был сохранен для дальнейшего служения Господу и людям.
К 1986 году, когда архимандрит Павел направил в епархиальное управление первое прошение о причислении его из-за нездоровья за штат, он фактически утратил физическое зрение. Однако был востребован в возрождаемых монастырях. Отец Павел оказался для них связующим звеном с дореволюционным монашеством. С радостью его встречали: в Свято-Введенском Толгском (г. Ярославль), Спасо-Яковлевском Димитриевом (г. Ростов), и Свято-Никольском (г. Переславль-Залесский) монастырях. Воспоминания многих священников и монахинь свидетельствуют о том, что о. Павел видел собеседника духовным зрением. А знание им наизусть богослужений и тропарей ярославским святым позволяло незрячему старцу на должном уровне проводить службы в храмах.
В июне 1986 года о. Павел подал прошение и был уволен за штат по состоянию здоровья. А Русской Православной Церкви в те годы не хватало священников. Была реальной опасность того, что власти под этим предлогом закроют храм. Очевидно, по этой причине осенью того же года последовал указ архиепископа Ярославского и Ростовского Платона о назначении архимандрита Павла вновь на должность настоятеля той же церкви. В1988 году «за усердные труды во славу Святой Церкви» он был награжден Патриаршей грамотой.
Однако в 1991 году его здоровье ухудшилось настолько, что о. Павел снова направил прошение об увольнении. В июне последовал указ, удовлетворяющий его прошение. Но замены не было, и старец продолжал служить до конца мая 1992 года. Отцу Павлу были предложены три варианта для постоянного места жительства, в числе которых была сторожка Воскресенского собора в городе Тутаеве, и он выбрал город, в котором живёт брат Александр Александрович и где покоится прах его родителей. 24 мая 1992 года последовал указ: «Свяшенноархимандрит Павел Груздев, настоятель Троицкого храма с. Верхнее-Никульского Некоузского р-на Ярославской обл., увольняется за штат по состоянию здоровья и переводится на покой при Воскресенском соборе г. Тутаева с правом служения». Так архимандрит Павел, после 32 летнего служения на мологской земле, переехал в г. Тутаев, где, несмотря на болезнь, и почти нулевое зрение иногда совершал богослужения. Сюда к нему продолжали приезжать люди за советом и поддержкой. Скончался архимандрит Павел 13 января 1996 года в больнице города Тутаева, причастившись Святых Христовых Тайн, и похоронен на Леонтьевском кладбище, где покоится прах его родителей. Более полная информация о нем изложена в книгах Н.А.Черных «Последний старец» и «Архимандрит Павел (Груздев)» московского издательства «Отчий дом».
Такую сложную и в тоже время красивую земную жизнь прожил уроженец кулигской деревни Большой Борок, воспитанник Мологского Афанасьевского женского монастыря Павел Александрович Груздев. Именно о таких личностях говорит в начале духовного стихотворения поэт, прозаик и драматург А.К.Толстой:

Блажен, кто рядом славных дел
Свой век украсил быстротечный.
Блажен, кто жизнию умел
Хоть раз коснуться Правды вечной.


Рассказ об архимандрите Павле мне хочется закончить словами протоиерея Сергея Цветкова, приведенные в книге ««Архимандрит Павел (Груздев)», изд. «Отчий дом», Москва, 2006 год: «Старец был одним из тех немногих уходящих подвижников и исповедников веры, которых Господь хранил для Русской Церкви конца XX века. Он был живым источником благодати и милости Божией. Вся его жизнь – подвиг и во многом вдохновляющий пример для подражания».

Новоселка

Сразу же за д. Большой Борок стояли первые дома деревни Новоселки. Среди 65 семейств здесь было: Масляковых – 9, Языковых – 8, Балагуровых – 7, Никоновых – 5, Бардиновых, Дубининых, Поспеловых, Царевых, Ханиных и Безпаловых – по 3, Солнцевых, Чухиных, Зеленцовых, Ковальковых, Бушиновых – по 2, Шляхтиных и Страховых – по одному.
В 1918 г. в деревне Новоселка открылась маслобойня Общества потребителей, а после коллективизации создается бондарная мастерская. Новоселка была избрана центром Кулигского сельского Совета. Кроме исконно кулигских деревень в Кулигский сельсовет были включены село Горькая Соль и Максимовка, а также недавно построенный поселок Юшка.
Из деревни Новоселка происходят бабушка и дед по материнской линии члена правления Союза писателей России, член-корреспондента Петровской Академии наук и искусств, редактора негосударственного издательства «Рыбинское подворьё», рыбинского поэта Сергея Адольфовича Хомутова.
Семья Хомутовых переехала из Мологи в Ново-Лосевский поселок рыбинского Заволжья в коммунальные дома на улице Карпунинской. Здесь, в окружении мологжан - переселенцев, родился и вырос Сергей Адольфович.
Интересно, что мой род был в свойстве с родом прадеда С.А.Хомутова Алексея Федоровича Языкова. Сестра моего деда Мария Алексеевна Корсакова вышла замуж за Федора Платоновича Языкова. В Кулиге почти у всех в каждой деревне имелась дальняя или ближняя родня, но в период коллективизации партийные активисты старались изо всех сил разжечь здесь так называемую «классовую вражду».

Не вернуть, что утрачено было вчера,
Только эхо на оклик ответит…
Над Мологою тихие веют ветра
И спокойное солнышко светить

Словно храм, просветленная память встает
Над водою, бедою, судьбою,
И в душе поднебесная скрипка поет
И зовет, и ведёт за собою

Вседержитель, в нездешней высокой дали
Сгладь хоть чуть прегрешенье людское,
Коль спасенья ты не дал святыням земли,
Дай хотя бы простого покоя.
С.А.Хомутов


Купцы Масляковы

Кулигский сельский Совет размещался в доме, отобранном у судовладельца М.Н.Маслякова. Добротный четырехкомнатный дом приглянулся Ярославским работникам горкомхоза и перед затоплением они его увезли для устройства ветеринарной лечебницы. Фамилия Масляковых мне была известна с детства, так как в нашей семье хранятся дедовские часы в серебряном корпусе с надписью на внутренней крышке:"М.А.Корсакову тъ М.Н.Маслякова.15 Октября 1911гъ."
Баржи, которыми владел купец II гильдии Михаил Николаевич Масляков (1875г.р.), ходили от Мологи до Рыбинска и от Рыбинска до Петербурга. Передвигались судна в те годы, как говорили «тягой-лягой», и совершали до столицы всего два рейса. Работа у матросов была тяжелая и весьма ответственная из-за множества мелей и каменных гряд. Поэтому М.Н.Масляков дорожил сотрудничеством с земляками, которым он доверял и, в конце навигации, кроме денежного расчета, вручал еще и подарки.
В фонде Мологского городского Совета (РФ ГАЯО) за 1929г. встретился Протокол №11 за 9 августа с такой записью:
«п.15. Слушали: Ходатайство Маслякова Михаила Николаевича о восстановлении в избирательных правах, как бывшего судовладельца.
Постановили: Отец гр. Маслякова имел около 50 полулодок и баржей, причем в среднем на каждом судне было наемной силы до 5 человек. Заявитель работал вместе с отцом до смерти последнего и после смерти и раздела с братьями – он получил 6–7 шт. лодок, владея ими до Октябрьской революции. Хотя гр. Масляков и работал по найму после Октябрьской революции и был восстановлен Мологским УИК-ом 3/XII-25 года, но как не проявившему лояльности к советской власти в ходатайстве о восстановлении в избирательных правах горсовет полагает отказать».
Спустя месяц горсовет отказал в ходатайстве Сергею Михайловичу и Нине Михайловне Масляковым по той причине, что они проживают совместно с отцом лишенным избирательных прав.
В январе 1930 года отказы в восстановлении в правах получили Александр Николаевич и Парасковья Васильевна Масляковы, а также Масляков Иван Васильевич и его жена Евгения.

Харино

За деревней Новоселка дорога раздваивалась – одна шла по левому берегу речки Ульмицы через деревню Харино к деревне Клобуково, а вторая - поворачивала вправо на мост через речку и шла через Старую и Новую Бортницы в деревни Замошье и Струбишно. А речка Ульмица, извиваясь, пересекала вдоль южную половину Кулиги и вливалась в реку Мологу напротив села Боронишино. Живописные луга долины Ульмицы были богаты щавелем, диким луком, чесноком, а по весне - сладкими опестышами. Среди лугов за Ульмицей несколько небольших, богатых рыбой чистейших озер. Одно из них, как говорили бездонное, носило название Чертовье озеро.
Деревня Харино утопала в зелени вековых деревьев. В ней насчитывалось 38 подворий. 13 хозяйств принадлежали Завариным, 5 - Криулиным, 4 - Комаровым, 3 - Юрышовым, по 2 хозяйства принадлежали Пешниковым, Тарасовым, Симоновым, по одному - Мороухиным, Халиным, Осокиным, Курниным и Виндеровым. За деревней Харино в направлении Череповецкого тракта находилось небольшое, облюбованное утками болото, а за ним в лесу, на большаке, в советское время выросла новая деревня Юшка из 10 дворов. На земляческие встречи мологжан всегда приходит уроженка деревни Харино, учительница, Нина Алексеевна Заварина.

.
Бортница

За мостом через Ульмицу дорога шла вдоль изгороди, за которой на пригорке стояли дома Старой Бортницы. Можно было раздвинуть жерди, пройти по тропинке мимо колодезного журавля и увидеть, уходящую вправо, уютную улицу. Из-за берез, рябин и черемух смотрели избы глазами-окнами на дорогу, на заливной луг перед рекой Мологой и темнеющий вдали ивовый тальник на острове р. Мологи. Окна с резными наличниками возвышались далеко от земли. Почти все дома были покрыты дранкой, а длинные дворовые пристройки – чаще всего ржаной соломой. Неказистый частокол или заросли боярышника отделяли усадебные участки от улицы. Между домами виднелись трубы бань. В конце деревни уходил влево между изгородей прогон для скота, а вдали за домами темнели сараи и риги.
Преодолев небольшой изгиб дороги, миновавшей низину, можно было выйти к Новой Бортнице. В 1898 году в Старой Бортнице насчитывалось 40 дворов, а в Новой Бортнице – 24. После революции число дворов стало уменьшаться, и перед переселением в Старой Бортнице было 16 строений, а в Новой Бортнице -12. В обеих Бортницах было много родственных семей: Пирожковых – 9 семей, Логиновых – 8, Михеевых, Краевых, Дубининых и Репкиных – по 6, Киселевых – 4, Столяровых и Журавлевых – по 3, Корсаковых и Березиных – по 2 и одно семейство Валышевых.
В Старой Бортнице, названной в старину по бортническому промыслу ее жителей, родился автор этих строк. Мой прадед, прапрадед и старший брат моего деда Михаила были наречены в честь Алексея, человека Божия, поэтому наше семейство именовали не столько Корсаковыми сколько Лешиными. Через брата прадеда, двух сыновей и пяти дочерей его, Корсаковы были в родстве еще с девятью фамилиями кулигских деревень. Прадед Алексей Алексеевич был женат дважды (еще родственная веточка) и это только по отцовской линии в двух её поколениях.
Дедушка Михаил и бабушка Мария
27 апреля 1882 года в д. Старая Бортница состоялось бракосочетание: «Жених: сигналист 146 пехотного Царицынского полка, 16 роты, рядовой Михаил Алексеев Корсаков, православного вероисповедания, первым браком, возраст 25 лет.
Невеста: Боронишинской волости, д. Старая Бортница, крестьянина Евдокима Васильева Логинова дочь Мария Евдокимова, православного вероисповедания, первым браком, возраст 18 лет.
Поручители по жениху:
дер.Бортницы крестьянин Федор Алексеев Корсаков,
д.Замошье крестьянин Алексей Андреев Барышников.
по невесте:
д.Харино крестьянин Николай Семенов Юрышев,
д.Бортницы билетный солдат Александр Евдокимов Логинов.
Таинство совершали:
Священник Михаил Соловьев с причтом Мологского
Афанасиевского монастыря»
Летом дед работал на баржах купца М.Н.Маслякова, а зимой шил своему семейству добротные сапоги и, как когда-то его отец, мастерил повозки, молотилки и другие крестьянские орудия и устройства. Был строг, малоразговорчив, не любил спиртные напитки. У деда Михаила и бабушки Марии в живых осталось четверо детей: Алексей, Иван (мой отец), Екатерина и Любовь.
27 апреля 1921 года демобилизовался из армии его сын, а мне будущий отец, Иван Михайлович Корсаков. Призванный на Первую мировую войну, он вместе со службой в Красной Армии, провоевал 7 лет. Вернулся больной тифом и с раненой ногой. Молодой организм перенес все, а дед Михаил заразился и умер 02.03.1921 года в возрасте 66 лет. Он похоронен на приходском кладбище вблизи Афанасьевского монастыря. Веселая и энергичная его супруга наша добрая бабушка Мария пережила переселение и умерла у своей дочери в деревне Зверинцы Ярославского района. Похоронена на кладбище села Карачиха (сейчас окраина города Ярославля.). Бабушка Мария Евдокимовна Логинова – Корсакова происходит из того же рода Логиновых, представителем которого является известный предприниматель Рыбинска Борис Логинов.
16 февраля 1924 года её сын Иван Михайлович Корсаков пошел под венец с
Анной Кузьминичной, урожденной Коршуновой из деревни Новое Верховье. Их первенец Коля умер в 3-летнем возрасте. Затем родились: Александра, Михаил, Екатерина, Николай и Геннадий.
Самый младший, то есть я, увезен из Кулиги в двухлетнем возрасте, а все старшие братья и сестры помнят облик Бортницы и Кулиги, и светлое солнечное детство, отчего края. Помнят серебристую иву возле дедовского дома и сработанные отцом качели между двух кудрявых рябин. Помнят прелесть душистого луга вдоль речки Ульмицы. Часто вспоминают теплоту чистой реки Мологи, где даже в глубоком месте видно было, как резвится рыба, и ползают по дну раки.