Календарь добавлений
«    Январь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Рекомендуемые материалы
Землячеству 40 лет
Взгляд в прошлое
Видео о Мологе
Фото мологжан
» » Какой мне запомнилась Молога

Какой мне запомнилась Молога

  • 24-12-2017, 13:56
  • 159
  • 0
  • Статьи



     25 декабря 2017 года отмечает свой 90-летний юбилей одна из старейших мологжанок —    Антонина Павловна Шеломова.


     Доброжелательность и теплота, легкость и непринужденность в общении отличают эту  удивительную женщину.  Её прекрасная память и умение рассказывать делают встречи с ней  незабываемыми.


 Мы Вас поздравляем с юбилеем,

дорогая Антонина Павловна!

Доброго Вам здоровья на многая лета!!!

            

     Антонина Павловна из той породы удивительных людей, которые не смотря на очень  солидный возраст и выпавшие на долю невзгоды, не только сумели сохранить радость бытия,  интерес  к окружающему миру,  но и занимают активную жизненную позицию. Антонина  Павловна ведет краеведческие исследования, с удовольствием делится с молодежью своим  богатым жизненным опытом, своими знаниями.



 

 

 


    Воспоминания А. П. Шеломовой о Мологе, о переселении из родной деревни были опубликованы в Некоузской районной газете «Вперед» 13.04.2016.

   


                                                                                                                 Наше детство осталось далёко,

                                                                                                    А на месте Мологской земли

                                                                                                    Вдруг раскинулось море широко,

                                                                                                    Через шлюзы пошли корабли.

                                                                                                                                   В. Сусанин


Какой мне запомнилась Молога.


     Много воды утекло с тех пор. А история, гибель Мологи, трагедия переселенцев навсегда остались в памяти мологжан. Давно нет в живых наших родителей, но память о тех днях живет в нас, их детях, внуках и правнуках.

     Память вновь и вновь возвращает нас к тем дням, когда покидали родную землю. Родной дом, заливные луга, радующие своим разнотравьем, лесные поляны. Речки Шумаровку, Чеснаву, Латку и их речную гладь, сверкающую белизной кувшинок и обилием рыбы. Озера полные карасей. Курлыканье журавлиных стай, обучающих своё потомство к осеннему перелёту. Не забыть и прощальный колокольный звон Воскресенской церкви в селе Шумарово, где матушка Волга во время ледохода своей силой и мощью сметала всё на своём пути, и как мятежный предвестник, несла свои воды к сердцу цветущего города Мологи, как бы предсказывая его гибель.

     Кажется иногда, что всё это было как сон, из какой-то другой жизни, другого измерения. Нет, не сон. После долгих лет забвения Молога появилась из небытия благодаря подвижничеству землячества мологжан. Весть о мологской Атлантиде разнеслась по всей России. О «Потерянной и «Возвращенной» Мологе ещё долго будут вспоминать наши потомки.



  Какой мне запомнилась Молога, что знаю и помню о затопленных деревнях, судьбе деревенских переселенцев.


     Мы жили в деревне. Отец и старшая сестра работали в городе, другая сестра училась в дошкольном техникуме. Летом я часто ездила с ними в город: ходила с отцом по утопающим в зелени улицам и переулкам. Хорошо помню Пролетарскую улицу, базарную площадь, торговые ряды, лавки с множеством всякого товара. Сразу от Рыльбово начиналась Республиканская улица, амбулатория, где нечасто, но бывать мне приходилось. Рядом пристань, изумительно красивая набережная и Богоявленская церковь, сверкающая куполами. Больше всего мне нравился детский сад (там работала моя сестра). Находился он в каком-то переулке в большом одноэтажном доме со светлыми залами в окружении большого сада. А по утрам по радио играла музыка, дети делали зарядку. И, конечно, кинотеатр, где впервые смотрела на большом экране звуковое кино, кажется с названием «Путёвка в жизнь». Как Мустофа дорогу строил, а Жиган по ней ходил. 


 


 




    

     При воспоминании обо всём этом с болью в сердце вспоминаю недостроенную железную дорогу — насыпь, что была полностью подготовлена для прокладки рельсов от Мологи, с северной стороны нашей деревни, в сторону д. Дуброва в дальнейшем с выходом к станции Харино (Некоуз)Рыбинско- Бологовской ж.д. Летом насыпь была накрасно покрыта земляникой. Очень вкусна она с молоком. Этим лакомством мы угощали московских артистов, приезжавших в город Мологу и в перерывах заглядывавших и на нашу насыпь - отдохнуть на природе, а для сельского населения бесплатно показать что-то из программы. Женщины угощали их домашним сыром и молоком.

       Такой мне запомнилась Молога — город моей несбывшейся мечты.  Как разрушали город, сколько было горя, трагедий, какие муки и испытания выпали на долю мологжан —знаю только из разговоров, ибо в тоже самое время «зорили» наш храм и разрушали наши деревни.


   


     Детство моё прошло в деревне Большая Режа , в 5-6 километрах от города вдоль большой дороги «Екатерининский тракт».(1) Нашу деревню посередине пересекала речка Чеснава. Весной в половодье река разливалась очень широко  и становилась непроезжей. Через реку был построен мост, а под ним проложены три широкие бетонные трубы.


     Всего в деревне было 104 дома. Часть из них (25домов) перевезли в Новый Некоуз по дороге Углич — Брейтово под тем же названием (ныне улица Ленина), остальные дома раскидали по разным деревням Некоузского района.


     В основном все дома в наших местах были из добротного леса. У каждого дома — двор для скота, сенной амбар, житница, баня, колодец, жернова мучные и крупяные, ткацкий станок. В конце деревни находилась торговая лавка, пожарная каланча, сырзавод. Тут же начиналась Малая  Режа (Коршуниха) — 52 дома, и последней перед Мологой была деревня Рыльбово.


     Из рассказов бабушек мы знали, что по Екатерининскому тракту  шли пленные турки в красных шапках(2), что между деревнями Б. Режа  и Рыльбово добывали руду. Из неё плавили железо, из которого делали котлы, сохи, косули, гвозди и прочий инвентарь для своих хозяйских  нужд. А сено с заливных лугов продавали в Петербург для императорской кавалерии.

     К югу от нашей деревни на высоком холму находилось село Шумарово, рядом Воскресенская церковь, кладбище. В пойме рек Волги, Латки, Чеснавы, Коршунихи были деревни Шумаровского сельсовета: Добрени, Нагишино, Ступоцкое, Заборье, Починки(Починок), Слободка, Каменка, Паленое(Палена), Б.Режа, М.Режа, Рыльбово, хутор братьев Шаховых.

     Во время коллективизации они были объединены в один колхоз «Волга». Те, кто отказывался вступать в колхоз, считались единоличниками. Некоторые семьи оставляли дома и уезжали в Рыбинск. Две семьи были раскулачены. В освободившихся домах разместились сельский совет, колхозная контора, клуб, столовая.  

     Построены скотный двор, конюшня, кузница, мастерская, силосная башня. Вокруг башни поля засеивались вико-овсяной смесью с подсолнухами для силоса.

     В колхозе были трактор, молотилка, сеялка, конные грабли и грузовая машина. В начале деревни располагалась новая школа, позади её находился большой сад. Там росли сортовые яблони, были грядки с клубникой, ульи. Рядом со школой была спортивная площадка, молодые берёзовые посадки — место для отдыха. В летнее время по вечерам здесь собиралась молодёжь. Для взрослого населения открылись курсы всеобуча. 

     В Мологе и Ярославле проводились слёты передовиков сельского хозяйства, лучшим присваивалось звание «Стахановский ударник» с вручением удостоверения. Две работницы животноводства были утверждены участниками сельскохозяйственной выставки. 

      По итогам года на трудодни выдавали зерно, сено, фураж для скота. Зерно мололи на мельнице, дрова заготавливали в колхозном лесу, деньгами почти не рассчитывались.

      Зимой мужчины, как и прежде, ездили в город на заработки и в Яну — на заготовки строевого леса. Работали по совести, растили детей, радовались мирному времени.  Все они хватили лиха в германскую и гражданскую войны, в том числе и наш отец.  Так крестьяне привыкали к новому жизненному распорядку.


     Сентябрьские дни 1936 года радовали обилием в лесу грибов, голубики, морошки, клюквы. В школе начался учебный год. После уроков мы — ребятня -  бегали в лес, ловили рыбу, утаптывали душистую зеленую массу в силосной башне, играли в лапту и городки. 

     У колхозников началась страдная пора— уборка урожая. С раннего утра до позднего вечера работали в поле, на току и сушилке. Хороший урожай для крестьянина не в тягость, а в радость. Впереди праздник - «День уборки урожая», череда престольных праздников, встречи с родственниками…

     И вдруг! Как будто Илья пророк прокатился по поднебесью, гром не грянул, а беда пришла. Тревожные слухи понеслись по деревням о том, что горожанам объявили о переселении, что Молога будет затоплена, а вместе с ней и этот удивительный крестьянский мир. Бессонными ночами люди молились, надеялись и верили, что всё обойдется, и такая благодатная земля не будет затоплена. Поэтому с приходом весны пахали, сеяли, боронили.                     

     Но увы! Беда пришла и в деревни. Помню, как из города прибыла оценочная комиссия, заходили в каждый дом. Семьям, чьи дома были не пригодны к переносу, выдавали компенсацию, и они должны были первыми в кратчайшие сроки переселиться на новое место жительства. Остальным жителям, кооперируясь по 3-4 семьи, поочередно свои дома разбирать, перевозить и строить самостроем. Колхоз обеспечивает гужевым транспортом, государство выдает небольшую ссуду. О хозяйственных постройках не было и речи. 

    Трудно понять, какие моральные, материальные и физические испытания выпали на долю наших родителей, когда они своими руками рушили свои дома и слышали, как набатный колокол возвещал прихожанам о ликвидации церкви.

     У служителя церкви Михаила Голышкина на колокольне жила ручная сова, а когда снимали колокола, сова взлетела на самую высокую сосну и издавала громкие гортанные, похожие на вой, звуки. Бабушки испуганно крестились. После снятия колоколов начали, как выражались бабушки, «зорить» церковь. Приезжие мужчины снимали всё, что висело, разбирали всё, что стояло. Посреди церкви стояли три громадных бака с белым раствором. Группа старшеклассников мыла всё, что приносили мужчины. На полу валялось много книг, картонных копий картин с библейскими сюжетами и снятые с иконостасов позолота, восковые белые цветы, жемчужные бусы. Всё, что валялось на полу, мы подбирали, тащили домой, и начинался обмен, как сейчас говорят, по интересам. Мои интересы были книги и, частично, репродукции с картин. Книги, в основном, были в толстых переплётах, перед каждой художественной страницей — пергаментная бумага, некоторые книги -  на церковно- славянском языке. 

     Один из уполномоченных по переселению по нашему сельсовету - Лебедев - жил с семьёй у Василисы Сизовой, а другой - Сёмов -  жил у нас, к сожалению, забыла их имена. Запомнился мне один разговор мамы с Сёмовым: «Что же ты, голубчик, по ночам-то не спишь, охаешь и всё Бога поминаешь? А ведь ты партийный.»  Ничего он на это не ответил.  

          

     Возможно не к месту и не ко времени писать об этом, но из истории ничего не выкинешь, а из памяти ничего не вычеркнешь .Да и пишу я не для осуждения, а для своих внуков и правнуков о своей малой родине, чтобы помнили, чтобы знали.


    1937-1938 годы были трагичными для всех .Не обошла эта горькая чаша и наши деревни. Страх и ужас испытали, когда в деревне появился «черный ворон» и начались аресты. Первого арестовали Шахова Николая, следом за ним Голикова Дмитрия и Бурова Василия.  Бригадира тракторной бригады Стрюкова Александра увезли во время молотьбы. У каждого из них было по пять человек детей. Это были грамотные  и  трудолюбивые люди в нашей округе. Исчезли они навсегда, не простившись ни с женами, ни с детьми. Это было ещё одно общее горе. 


    Поздней осенью 1937 года начали строить дома на землях колхоза «Свободный труд» Николо-Замошского сельсовета. Мужчины жили на квартирах в деревнях. На новом месте жизнь была нелегкая.  Ни деревца, ни огорода, ни леса, ни речки настоящей, а, главное, не было колодцев и бани. Зимой в деревнях колодцы запирали на замки, мылись в русской печи, в некоузских деревнях почему-то не строили бани.

    Районный центр только начал застраиваться. Кроме административных зданий, для жилья были построены один 12-квартирный дом, шесть 4-квартирных и дом для железнодорожников. Улицы Колхозная и Пионерская первыми начали застраивать мологжане: Найденышевы, Сидоровы, Лебедевы, Малышевы, Захаровы, Любимовы, Синяковы.  На все улицы было всего три колодца: возле милиции, почты и возле шести домов. Летом 1938 года Волгострой прорубил скважину посреди деревни Новая Режа. Долгое время из неё возили воду в столовую и школу. Работали клуб, библиотека и магазины. Люди потихоньку привыкали, но в мире было неспокойно. 


      Началась война с Финляндией. Среди первых героев войны оказался и наш мологжанин из деревни Заладье , ровесник и сосед моей двоюродной сестры Мылышев Александр Григорьевич. Рыбинское землячество мологжан хранит о нем память.

      Дальше началась Великая Отечественная Война.

       


                                                                                                       Антонина Шеломова,

                                                                                                       п. Новый Некоуз.

  


    


1) Дорога на С-Петербург (Ленинград) . Бытовало название просто «Большая дорога».

2) Воспоминания относятся к периоду Первой мировой войны. Турки направлялись на строительство Мологского участка железной дороги Рыбинск — Мга, начатого в 1914 году.