Т. Фавстова "О нашем береге реки Мологи"
22.06.2019 1 490 0

Т. Фавстова "О нашем береге реки Мологи"

Карусель
В закладки
                                                                                               
Правый берег реки Мологи 


Тамара Васильевна Фавстова (1908-2002?)

О нашем береге


Я всегда считала и считаю сейчас, что лучшим местом в городе был наш берег, т. е. часть берега реки Мологи, примыкавшая к территории Вознесенской церкви.


Какая перед нами открывалась ширь, какой простор! Впереди, за рекой, огромный луг, омываемый Волгой и Мологой. В половодье он покрыт водной гладью: Молога сливалась с Волгой и Шексной. Лотом на нем вырастала отличная трава, разнотравье, и во время сенокоса оттуда доносился удивительный запах свежего сена. 


На левом краю луга, по излучине реки, раскинулось село Боронишино. Прямо, чуть правей, за лугом — село Федорицкое. Это уже па правом берегу Волги. Линия берега реки Мологи была вогнутой, поэтому мы могли видеть мологский «порт» (одна, иногда две пристани), который находился у самого устья реки. 


                                                                                Пристань в г.Мологе

Мы встречали и провожали пассажирские пароходы, которые курсировали по маршруту Рыбинск — Устюжна или Рыбинск—Весьегонск (в зависимости от уровня воды в реке). Издали узнавали их очертания. Это были «Суриков», «Гаршин», «Механик» (в прошлом «Крестьянка»). Каждый из них обладал собственным голосом, который мы отлично знали. Самый чистый был у «Мехника», у «Гаршина» дребезжащий, надтреснутый. Между Рыбинской и Мологой курсировал небольшой пароходик со славным названием «Птичка». Расстояние 30 км он проходил за 3 часа. Весной на высокой воде, за лугом, нам были отлично видны пароходы, идущие из Рыбинска, далеко еще до их прихода к пристани. 


                                                    Пароход "Гаршин"                                                  Устье реки Мологи

А какое чудное купание было у нас! Как приятно ступать по чистому, гладкому, чуть пружинящему под ногами песчаному дну, окунуться в прохладную, чистую, прозрачную воду и плавать наперегонки под высоким голубым небом и жарким солнцем! Как легко и беззаботно нам дышалось. 


Но иногда перед нами возникало досадное препятствие в виде плотов из сплавляемого леса, которые назывались «гонками». Бывало, что они проплывали мимо, а чаще всего — оставались под нашим берегом и занимали большое пространство и вдоль и поперек Мологи. Если их было немного, мы их использовали для прыжков в воду. В противном же случае, не решаясь плавать на большой глубине, мы просто садились рядком на горячие от солнца бревна, опускали ноги в воду и с наслаждением болтали ими.


Гонки на реке Мологе

Берег наш был высоким и крутым, поэтому на некотором расстоянии друг от друга соорудили лестницы, правда самые примитивные: две доски с поперечными планками, жидкие перильца. Я помню, что сначала лестницы были совсем крепкими, а через несколько лет большая часть их исчезла. Мне думается, что их размывало в половодье водой, поднимающейся высоко, а закончили работу воды люди. Без лестницы обойтись было трудно, так как большая часть населения прибрежных кварталов пользовалась речной водой, не имея колодцев.


По мере приближения к осени наша синяя река все более и более становилась серой. Вероятно, в конце октября по ней начинало плыть «сало», и вот наступали дни, когда пароходы, сделав свой последний рейс, расставались с нашим городом до весны. Отойдя от пристани на некоторое расстояние, пароход издавал протяжный, прерываемый несколько раз гудок, и нам делалось очень грустно: порывалась ниточка, связывающая нас с цивилизованным миром, ближайшим пунктом которого был Рыбинск. Оставалась связь лишь пешая и конная.


«Сала» на реке становилось все больше и больше, и однажды, выбежав утром на берег или идя в школу (занятия начинались с 1 октября), мы обнаруживали, что река «встала». Начиналась проба льда. Мы кидали на лед палки, камни, пытались слупить на него. Но первый лед был тонок и непрочен, под ним струилась вода. А через несколько дней мы уже вставали на коньки («снегурки» и «нурмис») и, невзирая на потрескивание и прогибание льда, делали по нему первые шаги. Сначала наш маршрут был коротким, потом он удлинялся, и самым длинным был маршрут от нашего берега до монастыря (Боронишина). Мы с упоением носились по этому нерукотворному катку до тех пор (а это было, вероятно, в конце ноября или начале декабря), пока его не заносило толстым слоем снега. В те годы снегопады были обильными, зимы — снежными, морозными, и расчищать снег на реке мы не пытались. 


Что касается катания с гор на санках или «лодках», то наш берег был для этого неудобен, слишком крут. Кроме того, он был весь в зарослях частого ивняка. Катание устраивалось с левого берега ручья, между церковью и мостом (только церковь находилась на правом берегу). Но тут было свое «но». Катившиеся с горы обязательно должны были перескочить через ручей, который не замерзал, и, случалось, незадачливый «путешественник» вместе со своим «конем» оказывался в ледяной воде. Но это бывало редко. 


Для того чтобы и зимой брать воду с реки, во льду делались проруби, две рядом: большая — для полоскания белья, — и, чуть выше по течению, — маленькая, для набора воды. Вокруг большой проруби воздвигались стены из снега и льда, а иногда и елок, чтобы было теплей женщинам. На протяжении берега реки Мологи таких прорубей было несколько, приблизительно на каждый жилой квартал по одной паре. 


Еще запомнилась мне река, какой она бывала в последний день масленицы: вечером по всей обозримой её части, от устья до Боронишина, горели костры. Так провожали масленицу. А однажды с крутого берега на лед слетела «жар-птица» — горящие сани. Зрелище было очень эффектное.


С тех пор прошло много десятилетий, за это время мне довелось жить в разных городах: Рыбинске, Москве, теперь уже более двадцати лет живу в Ленинграде-Петербурге. Эти города омываются разными реками. Но самыми любимыми и дорогими для меня по-прежнему остаются город и река моего детства. Они в моей памяти неразделимы. И мне горько от сознания того, какой бессмысленной была их трагическая гибель.


Источник: Литературно-исторический сборник "Молога". Составитель Н.М. Алексеев. Рыбинск,1995.С.19-21.



Комментарии (0)
Добавить комментарий
Т. Фавстова. "О Вознесенской церкви г.Мологи"
Вознесенскую церковь в Мологе, действительно, называли Заруцкой, и в ряде очерков утверждается, что она находилась в Заручье. Но это не так.
Какая ширь, какая гладь...
Какая ширь, какая гладь, Но как коварно Рыбинское море! Не захотел его Господь создать, Создали люди поневоле.
Николай  Алексеев.   "Молога"
Город Молога был расположен на ровной песчаной возвышенности на правом берегу реки Молога и левом берегу реки Волги, при их слиянии в 114,5 верстах от города Ярославля.
Г. Корсаков о первом упоминании Мологи в летописи
Впервые имя Мологи встречается в летописи в 1149 году, в связи с междоусобной войной великого князя Киевского Изяслава Мстиславича с Владимиро-Суздальским князем Юрием
Т. Фавстова. "Вспоминая родную Мологу..."
В начальных классах я училась в школе, о которой в очерках Ю. Нестерова не упоминается. Это была опытно-показательная школа при учительской семинарии.
Оттуда родом...
Оттуда родом...
Оттуда родом...
15.08.13 Стихи
И ярче свет, неспешней речи На той земле уже давно, Вплетались тайны междуречий В ее большое полотно.
лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 12.0 бесплатно